Луговые озёра и окрестности (minaev_hutor) wrote,
Луговые озёра и окрестности
minaev_hutor

Реквием каравану PQ-17

Оригинал взят у ruotsilahti в Реквием каравану PQ-17
Оригинал взят у el_tolstyh в Реквием каравану PQ-17
В 1942 году из США в Мурманск вышел союзный конвой “PQ-16”. В его состав входил и советский пароход “Старый Большевик”, везший в трюме большое количество взрывчатого вещества и самолеты на палубе.

В течение всего пути конвой подвергался атакам самолетов и подлодок противника. Экипаж парохода отразил 47 атак вражеских самолетов, но 27 мая одна из бомб попала в носовую часть судна...
История парохода “Старый Большевик” описана в историческом романе Валентина Пикуля "Реквием каравану PQ-17".


Удивительная судьба выпала на долю скромного теплохода «Старый большевик», который в составе РQ-16 тянулся к родным берегам от самой Америки. Капитаном корабля был Иван Иванович Афанасьев, любивший в критические моменты повторять:
– Ничего, ребята, проскочим…
Как назло, все мины, будто заговоренные, лезли именно под нос «Старого большевика» – тридцать штук их попалось по курсу, и только искусство капитана Афанасьева спасло теплоход от неизбежной, казалось бы, гибели. Потом появилась подлодка противника. И опять торпеда в гуще транспортов выбрала не кого-нибудь, а именно «Старый большевик».

– Боря! – кричал Афанасьев рулевому. – Лево руля… а теперь право клади!
Рулевой Аказенок увернул тяжелый корабль от торпеды. Первый помощник капитана Петровский посмотрел на небо.
– Вот, – сказал, – сейчас и навалятся.
– А ты не каркай, – пробурчал капитан.
Один торпедоносец они сбили прямым попаданием в бензобаки. Другой сбросил торпеду, но «Старый большевик» отшвырнул ее прочь за корму сильным буруном винтов. Я, как бывший рулевой, понимаю всю ювелирность этого рискованнейшего маневра. По сути дела, Борис Аказенок работал на штурвале архиточными движениями – так химики в лабораториях передвигают реторты с гремучей ртутью…
С палубы они проследили, как во мгле торопливо скрылся вражеский торпедоносец.
– Сбросил-то, паразит, одну торпеду, – догадался Петровский, – а под брюхом у него вторая болталась… Значит, сейчас вернется, чтобы продублировать атаку!
– Ничего, проскочим, – утешил капитан своего помощника.
Жить и плыть на тоннах взрывчатки, когда из воды бьют по тебе торпедами, а с неба, будто крупой, посыпают бомбами, – такая жизнь не по нутру была даже капитану Афанасьеву, человеку чрезвычайно выдержанному.
– Но жить-то надо, – рассуждал он. – Черта всем нам в рот немытого, но выспимся, когда всю эту баланду сгрузим…
Семь союзных транспортов немцы уже отправили на дно.



Команды поврежденных транспортов тут же переходили на суда эскорта. А затем британские миноносцы огнем орудий беспощадно уничтожали покинутые корабли.
Иногда случались даже анекдотичные ситуации: сверху транспорт бомбит немец, а с воды его расстреливает англичанин. Работали так, будто сговорились.
– А сколько добра гибнет, – переживал Петровский. – Ведь один такой транспортюга дивизию может снабдить для боя…
Непонятно почему, но противник вдруг дружно навалился на наш теплоход. Может, их разведка пронюхала о том чудовищном грузе, который скрывался в трюмах «Старого большевика»? Вот когда началась работа! Зенитные автоматы, установленные на спардеке транспорта, обойму за обоймой выстреливали в небеса. Первые сутки в бою… вторые… вот уже и третьи!
Вахтенный журнал был наспех исписан заметками об атаках.
Сорок семь атак с воздуха на один гражданский корабль, с палубы которого стреляют штатские люди в ватниках и ушанках, а на ногах – валенки… Присутствие же в трюмах взрывчатки, конечно, не украшало их жизни!
– Зато смерть у нас будет легкая, – говорили матросы. – Как пшикнет разом, и мы все – сразу в дамках!
Люди команды отлично сознавали, что никто из них не спасется и все они, случись взрыв, превратятся в пар, который тут же легким облаком растает над бездонностью океана.
Каждый понимал, что прямое попадание бомбы – смерть.
И это попадание – прямое!!! – случилось…
Крупная немецкая бомба взорвала бак транспорта. Вспышка пламени ослепила всех стоявших на мостике. И грянул взрыв – вот, кажется, и конец… Но храбрецам всегда отчаянно везет: взрывчатка не сдетонировала. Зато начался пожар, огонь уже облизал надстройки. Немецкие пикировщики, привлеченные дымом, усилили натиск своих атак. От страшного сотрясения корпуса на теплоходе сами собой остановились машины…
– Теперь крепко стой, ребята! – горланил из дыма Иван Иванович. – Здесь тебе мамок нету… давай, черти, работай!
Когда «Старый большевик», казалось, уже погибал – вот-вот взорвется на собственном грузе, к нему подскочил британский корвет и направил на него свои орудия.
– Читай, что пишут, – велел Афанасьев сигнальщику.
Корвет передал решение флагмана конвоя РQ-16: пока не поздно, покинуть судно, а команде перейти на корабли эскорта.
– Вот те на! – удивился капитан. – Отвечайте на флагман: «Спасибо, но мы не будем хоронить свое судно…»
На кораблях конвоя возникло некоторое замешательство. Тут было сейчас уже не до вежливой дипломатии, и корвет в азарте, рискуя собой, подошел к самому борту «Старого большевика».

– Мы не можем ждать вас! – прогорланили с мостика прямо в дым, прямо в треск огня. – Мы еще раз предлагаем… прыгайте все на нашу палубу. А судно мы расстреляем.
Англичане наблюдали непривычную для них картину: в то время, когда мужчины сражались с огнем, за пулеметами сидели русские женщины в ватниках, обвешанные пулеметными лентами, возле пушек на подаче снарядов тоже стояли женщины…
– Нет, – отвечал союзникам Иван Иванович. – Большое спасибо, но расстрелять меня и немцы могут. Не затем перли мы груз, язви его в корень, от самого Бостона, чтобы здесь потерять.
– А тогда, – объявили им с корвета, уходящего прочь, – дайте хоть радио своим, что вы от нашей помощи отказались.
– Дадим радио! Ваша совесть чиста… Доброго пути вам!
Водяные пушки корабельных гидрантов с гулким выхлопом били столбами воды по пламени. Презрение к смерти, которое проявил капитан, передалось и его команде. Дружно (даже раненые) все бросились на тушение пожара. Охваченный огнем корабль с грузом аммонала – что может быть страшнее? И корабли спешили пройти мимо. Скоро из видимости пропали последние суда каравана. Долго еще виднелись в небе колбасы аэростатов, привязанных к мачтам конвоя. Потом и аэростаты исчезли с горизонта.
Караван РQ-16 ушел, а теплоход остался в океане один.
Один в огне! На нем, конечно, поставили крест.
Такие не возвращаются.
Это не люди, это уже покойники…
Медленно, день за днем, миля за милей, тянется караван. Быстрым эсминцам и вертким корветам такой темп не по душе – они рвутся в стороны от тихоходов; пишут восьмерки и зигзаги, слушая воду «асдиками» – не крадется ли враг?.. РQ‑16 приближался к советским водам, и смерть отлетала от кораблей. Команды эскорта и транспортов в напряжении следили за горизонтом. И вдруг – тревога! – замечено неизвестное судно.
– Оно нагоняет нас, сэр!
Черный от ожогов корабль, почти уже неживой, развивал предельные обороты. Казалось, мертвец восстал со дна океана. А кто он – почти не узнать в этом обгорелом скелете. Но он двигался. Он спешил. Он был жив. Он мигал прожектором… Ревом восторга огласились корабли конвоя РQ-16, когда в этом пришельце с того света узнали корабль, брошенный в океане.
– Вы подумайте, сэр: они не только сбили пламя, они умудрились запустить машину… Как они смогли отыскать нас?
Флагман конвоя РQ-16 поднял на мачтах сигнал:
«ВОСХИЩЕН МУЖЕСТВОМ ВАШЕЙ КОМАНДЫ».

И все корабли каравана расцветили свои мачты букетами флажных приветствий. «Старый большевик», весь в рубцах и ожогах, скромно просил по семафору, чтобы ему показали место в ордере. Весть о подвиге теплохода тут же по радио дошла до Лондона, и Британское адмиралтейство переслало морякам свое восхищение и теплую благодарность за небывалое в истории мужество.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments